тотчас же в стойло возвратилось.

Хлебников (скача в акведуке):

А ты помнишь: день-то хлябал. А ты знаешь: ветром я был.

Утюгов (размахивая примусом):

Бап боп батурай!

Держите этого скакуна!

Держите он сорвет небо!

Кокен, фокен, зокен, мокен!

Из открытых пространств слетал тихо земляк, держа под мышкой Лебедя.

Земляк подлетает к крышам. На одной из крыш стоит женская стату'я. Она хватает земляка и делает его тяжелым.

Земляк смотрит в небеса, где он только что был.

Земляк: Вот ведь откуда прилетел!

Утюгов(высовываясь из окна): Вам не попадался скакун?

Земляк: А каков он из себя?

Утюгов: Да так, знаете, вот такой, с таким вот лицом.

Земляк: Он скакал на карандаше?

Утюгов: Ну да да да, — это он и есть! Ах, зачем вы его не задержали! Ему прямая дорога в Г.П.У. Он… я лучше умолчу. Хотя нет, я должен сказать. Понимаете? я должен это выговорить. Он, этот скакун, может сорвать небо.

Земляк: Небо? Ха ха ха! и! е! м.м.м. Фо фо фо! Гы гы гы. Небо сорвать! А? Сорвать небо! Фо фо фо! Это невозможно. Небо гы гы гы, не сорвать. У неба сторож, который день и ночь глядит на небо. Вот он! Громоотвод. Кто посмеет сорвать небо, того сторож проткнет. Понимаете?

Утюгов: А что это вы держите под мышкой?

Земляк: Это птичка. Я словил ее в заоблачных высотах.

Утюгов:

Постойте, да ведь это кусок неба!

Караул! Бап боп батурай!

Ребята, держи его!

На зов Утюгова бежали уже Николай Иванович и Аменхотеп. Ибис в руках Николая Ивановича почувствовал облегчение, что никто не рассматривает его устройство под хвостом, и наслаждался ощущением передвижения в пространстве, так как Николай Иванович бежал довольно быстро.